Нет: это вопрос о смерти, который жестко встает передо мной, как тогда, когда она предстала мне на тропе детства, в образе мертвеца, покоящегося на цветах робинии, и я решил пойти в семинарию.
В самой глубине своего призвания, думал я прежде, буду искать ответ: спокойный, мирный, полностью согласующийся с жизнью.
И одновременно - умирать понемногу каждый день, так, чтобы даже и не замечать этого, превращая, посредством благодати, бремя каждодневной смерти в радость духовного обновления.
Но вот теперь смерть неистовствует рядом со мной в своем самом зверском обличье. Русские падают взводами, плечом к плечу, как пшеница во время жатвы; люди умирают от голода; пленные умирают от истязаний и притеснений; дети натыкаются на адские машины; наши солдаты тысячами погибают в палатках или на дорогах.
И драма каждого имеет продолжение у меня внутри: что означает это торжество смерти? Материя распадается, дезорганизуется; и, значит, действительно происходит лишь разделение молекул? Получается, все - сплошная материя.
И драма каждого имеет продолжение у меня внутри: что означает это торжество смерти? Материя распадается, дезорганизуется; и, значит, действительно происходит лишь разделение молекул? Получается, все - сплошная материя.
Я яростно сопротивляюсь этой гипотезе.
Господи, я верю в дух.
Верую в душу.
Верю в небеса, даже если здесь, в этом мире, все - материя, тело, земля.
Но мы тонем в материи. Она торжествует повсюду: в войне, в разговорах офицеров, в страхах солдат, в приказах вышестоящих командиров, в отрицании всякого закона, всякой меры, всякого благоразумия.
Любая война, как известно, - разгул неразумия и скотства. Но эта война в России - настоящий праздник материи; все - материя, в чудовищной, пугающей степени. Ни проблеска человечности, ни лучика справедливости. Где-то еще схватка может быть достойным испытанием силы; здесь же она представляет собой непристойное высвобождение всего самого низкого, что есть в человеке.
Любая война, как известно, - разгул неразумия и скотства. Но эта война в России - настоящий праздник материи; все - материя, в чудовищной, пугающей степени. Ни проблеска человечности, ни лучика справедливости. Где-то еще схватка может быть достойным испытанием силы; здесь же она представляет собой непристойное высвобождение всего самого низкого, что есть в человеке.
"Господь мой, я ищу дух: ищу душу, ищу человека; человека, который стремится к Тебе, который страдает и томится. Я верю в это Твое создание, сделанное из души и тела; и поэтому хочу взять такое создание, как оно есть, и оттуда, куда завлекло его зло, привести, таким же добрым, как прежде, к Тебе. Я верю в благодать, Господь мой, и хочу использовать ее как долото, чтобы выдолбить то, что мне нужно, в этой сырой материи; хочу обрести Твое создание, чтобы вылепить его вновь по Твоему подобию".
Комментарии
Отправить комментарий