Мы, итальянцы, в 5000 километрах от родины, приобщаемся к кровавой жертве, которая приносится в степи, где отвергаемый Бог творит Свое правосудие. Русские искупают свои отречения, немцы - свои, а мы - свои.
....
Меня пугает человек 20 века. Не тот, которого я вижу на улицах этой страшной, кровоточащей Голгофы, но тот, что верховодит, тот, что хочет диктовать закон.
Меня пугает человек 20 века. Не тот, которого я вижу на улицах этой страшной, кровоточащей Голгофы, но тот, что верховодит, тот, что хочет диктовать закон.
Человек металлический, в белых перчатках, потерявший способность плакать, любить, думать; не имеющий больше ни лица, ни личности. Два самых характерных типа, по-моему, немец и русский.
Один уничтожает мир все себя, других; другой уничтожает мир внутри себя, свое "я". И все же, наверно, нравственнее русский, потому что он принижает себя ради братства, в то время как немец истребляет других, чтобы возвыситься.
Немец внушает нам страх: он смотрит на мир, движимый инстинктом ненависти. Он создает бога себе по нраву и обращается с ближним, как с рабом. Жизнь - оргия чувственности; история - продукт диких инстинктов. Неощутимо он стал глухим к самым человечным проявлениям природы, окаменел до неумения растрогаться, расчеловечился до того, что счел себя скотом.
Русским же, если он и в самом деле таков, каким показался нам во время этих первых встреч, подвигает нас к состраданию.
Это человек, который отчаянно боролся за спасение хотя бы части того, что западный индивидуализм хотел уничтожить. Подобно Достоевскому на улицах Петербурга, он остановился взглядом, полным любви, на всех униженных и оскорбленных; и, вместо того чтобы допустить эксплуатацию человека человеком, предпочел (может быть бессознательно) уравнять в материи все человечество - в соответствии с детерминистской теорией.
Поэтому он отказался от дома, от жены и (что кажется чудовищным) от детей. Грозным гласом призвал он всех к труду: ничего не получать, все отдавать. Труд - единственное богатство человека; и он же - единственная его заслуга.
"Ecce homo".
Се человек наоборот - предстающий в трагическом зеркале его отречений: мученик нового, перевернутого искупления. Изменилось только направление: вместо того, чтобы созидать, роют котлованы, вместо того чтобы подниматься, падают в бездну; но пропорции остаются теми же.
В нынешнем веке горизонтальной цивилизации большевизм является выдающимся событием и самым героическим завоеванием. У него есть одна неоспоримая заслуга: то. что он логичен; логика эта безжалостна, но безукоризненна.
Здесь я не могу скрыть свою симпатию к логике большевизма: в то время как многие притворяются верующими, а в действительности безнравственны, непорядочны и исполнены скептицизма, большевизм доводит до логического конца выводы из заблуждений многих людей, побеждая общие сомнения, чувства и страхи.
Комментарии
Отправить комментарий