Джонатан Франзен. Дальний остров. Боль - это не смертельно (2011)

О гаджетах: Позвольте мне высказать мысль, что подчиняясь логике техноконсьюмеризма, которая предписывает рынку выявлять и удовлетворять заветные желания потребителей, наша технология стала чрезвычайно искусна в создании продуктов, отвечающих нашему воображаемому идеалу эротических отношений: предмет любви ни о чем нас не просит, но предоставляет нам все, причём мгновенно, он наполняет нас чувством всесилия и не закатывает ужасных сцен, когда его заменяют предметом ещё более сексапильным и отправляют в ящик стола; позвольте, обобщая, сказать, что конечная цель технологии - телос нашей технэ - в том, чтобы заменить природный мир, безразличный к человеческим желаниям, - мир ураганов, тягот, хрупких сердец, мир сопротивляющийся - миром, до того отзывчивым на наши желания, что он фактически становится продолжением нашего "я". И наконец, позвольте мне заключить, что из-за этого техноконсьюмеристский мир не в ладах с реальной любовью, что она ему угрожает, а он волей-неволей должен угрожать ей в ответ. * * * И если вы посвящаете свою жизнь лишь тому, чтобы нравиться, если вы готовы ради этого надеть любую привлекательную маску, это, походе, означает одно: Вы потеряли всякую надежду, что вас полюбят такими, какие вы есть. Если при этом вам хорошо удаётся манипулировать людьми, чтобы им нравиться, вам трудно не испытывать - сознательно или подсознательно - презрения к тем, кто провелся на ваш обман. Цель их существования - обеспечить вам высокую самооценку, но может ли быть высока самооценка, основанная на мнении тех, кого вы не уважаете? * * * Простая истина: стремление всегда и во всем нравиться несовместимо с любовными отношениями. Рано или поздно, к примеру, ты ввергаешься в отвратительную, крикливую ссору и слышишь слетающие с твоего собственного языка слова, которые тебе совсем не нравятся, которые подрывают твоё представление о себе как о справедливом, добром, стильном, привлекательном человеке, щедро наделённом самообладанием и юмором, как о человеке, нравящемся окружающим.  В тебе проявилось нечто более реальное, чем способность нравиться, и внезапно у тебя возникла подлинная жизнь. Внезапно перед тобой встал настоящий выбор - не фальшивый потребительский выбор между BlackBerry и iPhone, а вопрос: люблю ли я этого человека? И вопрос: любит ли этот человек меня? Человека, чьё подлинное "я" могло бы нравиться кому-нибудь целиком, вплоть до последней частички, не существует в природе.  И поэтому мир, основанный на понятии "мне нравится", - мир ложный в конечном счёте. Но любить чьё-то подлинное "я" целиком, вплоть до последней частички, очень даже можно. Вот почему любовь таит в себе такую серьезную экзистенциальную угрозу техноконсьюмеристскому порядку: она разоблачает ложь. * * *  Главное в любви - глубочайшее сопереживание, рождающееся из открытия, которое совершает сердце: другой - ровно настолько же реален, как и ты. Вот почему любовь, как я её понимаю, всегда конкретна. Попытка любить все человечество, конечно, достойна уважения, но парадоксальным образом она оставляет в центре внимания твоё собственное "я", его нравственное или духовное благополучие. Между тем любить конкретного человека, жить его трудностями и радостями как своими собственными - значит поступиться частью своего "я". * * * ... боль мучит, но не убивает. Если взглянуть на альтернативу - на грезу об анестезированной самодостаточности, навеваемую технологией, то боль выглядит естественным проявлением и естественным признаком того, что мы живы и существуем в сопротивляющемся мире. Пройти через жизнь без боли - значит не прожить её вовсе. Даже просто сказать: "Ну, я ещё успею после тридцати, любовь и боль никуда от меня не уйдут" - значит обречь себя на то, чтобы целых десять лет просто занимать место на планете и прожигать её ресурсы. Чтобы стать потребителем в самом предосудительном смысле слова.