Ловля
птиц на клейкие палки - традиционное и широко распространенное занятие
на Кипре по меньшей мере с 16 века.
Перелетные птицы были для сельских
жителей важным сезонным источником белка, и пожилые киприоты сегодня
вспоминают, как матери говорили им, чтобы они вышли в сад и поймали
что-нибудь на обед.
В последние десятилетия амбелопулия приобрела
популярность у состоятельных киприотов-горожан как этакое
ностальгическое угощение: можно подарить другу дома банку маринованных
птиц, можно по особому случаю заказать в ресторане птичье жаркое.
В
середине девяностых, через два десятилетия после того, как в стране
запретил. Все виды ловли пернатых, каждый год на Кипре убивали по десять
миллионов певчих птиц. Чтобы удовлетворить ресторанный спрос, к
традиционной ловле на клей добавили широкое использование сетей, но
кипрское правительство, пытаясь ради принятия страны в Евросоюз навести
порядок, прищучило "сетевиков". К 2006 ежегодная добыча снизилась
примерно до миллиона.
Однако в последние годы, когда Кипр вступил в
ЕС и благополучно там устроился, рестораны вновь начали рекламировать
незаконную амбелопулию, и участков, где идёт ловля, становится все больше.
* * *
Для
ловли сетями может использоваться любая оливковая рощица, но подлинного
размаха такая ловля достигает на плантациях акации - чужеродного здесь
вида, который нет смысла культивировать, если ты не ловишь птиц.
Эти
плантации мы видели тут повсюду. Между рядами акаций лежат длинные
полосы дешевого коврового покрытия; к шестам, обычно вставленным для
надежности в старые автомобильные покрышки, наполненные бетоном,
подвешены сотни метров почти невидимых "паутинных" сетей; и ночью на
большой громкости там звучат записанные голоса пернатых, приманивающие
перелетных птиц в пышные кроны акаций.
Утром, с первыми лучами солнца,
браконьеры начинают горстями кидать мелкие камешки, пугая птиц и
принуждая их лететь в сети (красноречивый признак такой ловли - горка
мешочков у обочины дороги). поскольку среди браконьеров бытует поверье,
что отпускать птиц - значит губить участок, птиц нетоварный видов либо
разрывают и кидают на землю, либо оставляют умирать в сетях. Те же, что
идут на продажу, приносят до 5 евро за штуку, и с хорошего участка в
день могут собирать по 1000 птиц и более.
* * *
Республика Мальта, состоящая из нескольких густонаселенных известковых островов, общая площадь которых меньше, чем удвоенная площадь округа Колумбия в США, отличается самым жестоким во всей Европе обращением с птицами. В стране 12 000 зарегистрированных охотников (это примерно 3% её населения), очень многие из которых считают своим неотъемлемым правом стрелять по любом птице, имеющей несчастье пролетать над Мальтой, - стрелять, невзирая на сезон и на охранный статус птицы.
Мальтийцы убивают щурковых, удодов, иволг, буревестников, аистов и цапель. Они стоят у ограды международного аэропорта и стреляют по ласточкам, практикуясь в меткости. Они стреляют с городских крыш и обочин шоссе. Они стоят в тесных укрытиях среди береговых утёсов и стаями скашивают перелетных ястребов. Они убивают хищных птиц угрожаемых видов, - например, малых подорликов и степных луней, на сохранение которых правительства более северных европейских стран тратят миллионы евро.
Из редких пернатых делают чучела, которыми наполняют коллекции охотничьих трофеев; не столь редких оставляют на земле или засовывают под камни, чтобы не было улик. Когда итальянские любители птиц видят перелетную, у которой вырвана часть крыла или хвоста, они называют такое оперение мальтийским.
* * *
В какой мере стрельба "по-мальтийски" - "культура" или "традиция", вопрос спорный. Если весенняя охота, убийство редких птиц и изготовление из них чучел - безусловно давние традиции, то неразборчивая стрельба по всем пернатым, судя по всему, возникла в 60-е годы, когда Мальта получила независимость и начала процветать.
Мальта, несомненно, являет собой красноречивое опровержение теории, будто рост благосостояния в обществе ведёт к лучшему обращению с окружающей средой. Благосостояние на Мальте принесло с собой современное оружие, дополнительные деньги, чтобы платить таксидермистам, машины и более удобные дороги, сделавшие сельскую местность легкодоступной охотникам.
Если раньше охота была традицией, передаваемой от отца к сыну, то теперь она стала времяпрепровождением молодых людей, выезжающих на природу буйными группами.
* * *
Италия - длинный узкий полуостров, и, летя над ней, крылатый мигрант словно прогоняется сквозь строй. В Брешии на севере страны браконьеры ловят за год миллион певчих птиц и продают ресторанам, которые готовят поленту с птичками.
Леса Сардинии полны проволочных ловушек, в заболоченных местах близ Венеции находит свой конец множество зимующих уток, а в Умбрии, на родине святого Франциска, доля зарегистрированных охотников во всем населении выше, чем в любом другом регионе. Южнее, в Кампании, немалую часть которой контролирует каморка, самые привлекательные места для перелетных водоплавающих пернатых и болотных птиц - это роля, затопленные каморой, куда пускают охотников, беря с них до 1000 евро в день.
* * *
Согласно одной диковинной старой статье итальянского гражданского кодекса, которую включили в него фашисты, чтобы лучше знакомить людей с огнестрельным оружием, охотники, и только охотники, имеют право, преследуя дичь, заходить на частные территории, кто бы ими не владел.
В 80-е годы по итальянской сельской местности, опустевшей из-за переселения людей в города, рыскало более 2 миллионов лицензированных охотников (!!!). Бóльшая часть итальянцев-горожан, относится к охоте отрицательно, и в 1992 году парламент страны принял один из самых строгих в Европе законе об охоте, включавший в себя весьма радикальную декларацию о том, что вся дикая фауна Италии принадлежит исключительно государству и поэтому охота возможна лишь по особому разрешению.
За 2 последующих десятилетия численность некоторых самых любимых итальянцами видов крупной фауны, включая волков, впечатляюще выросла, а количество лицензированных охотников упало - их стало менее 800 тысяч.
* * *
Когда я спросил Фулько Пратези, который в прошлом ходил на крупного зверя, а потом основал итальянский филиал Всемирного фонда природы и теперь считает охоту "манией", почему итальянские охотники так остервенело убивают птиц, он сослался на слабость его соотечественников к оружию, на их приверженность к "мужественной позе", на удовольствие, которое им приносит нарушение закона, и, как ни странно, на их любовь к пребыванию на природе.
Итальянцы, добавил он, легче проникаются тёплыми чувствами к "зверям-символам", таким, как волк или медведь, и защищают их лучше, чем жители других европейских стран. "Но птицы - они невидимы, - сказал он. Мы их не видим, мы их не слышим.
В Северной Европе, когда появляются перелетные птицы, это видно и слышно, и это трогает людей. Здесь люди живут в больших городах и крупных жилых массивах, а птицы - они где-то там, в поднебесье".
* * *
Синева Средиземного моря больше меня не радует. Прозрачность его вод, которую так хвалят отдыхающие, это прозрачность стерилизованного бассейна. На его берегах мало чем пахнет, там мало птиц, и его глубины пустеют; изрядная часть рыбы, которую потребляют сейчас, не задавая лишних вопросов, европейцы, нелегально ловится в Атлантике к западу от Африки. Я смотрю на синеву и вижу не море, а тонкую глянцевую почтовую открытку.
|
Комментарии
Отправить комментарий