bosco dei pensieri

Сегодня напишу еще один пост про фильм, который также меня впечатлил в последнее время. Называется он "Отель "Руанда" и рассказывает о событиях 1994 года, которые для большинства из нас прошли незаметно. Ну где эта Руанда? И правда, слишком далеко от "цивилизации", что и знать о ней особо-то и не нужно. Мы так привыкли слышать новости о бомбежках в любой точке планеты, что нас теперь этим не удивить, и занимает эта новость максимум минуту эфирного времени одного новостного блока. А там все по-другому... Там жизни настоящих, обычных людей, которые существуют сейчас и умирают сейчас.. Умирают по чей-то воле... Итак, чтобы понять всю трагедию, могу сказать, что сейчас население Руанды составляет 12 млн. человек. На тот момент 20летней давности оно составляло примерно 8 млн. человек. Так вот по официальным данным, в ходе резни (а другого оружия, кроме как мачето, у них практически не было), было убито 927 000 человек. Задача состояла в том, чтобы уничтожить одну...

В последнее время стала меньше читать, но постоянно случаю аудиокниги, подкасты передач, и порой появляются настоящие открытия. Вчера, зайдя на  predanie.ru  в новинках медиатеки, я и увидела этого потрясающего руского писателя. В школе мы "проходили", а вернее "пробегали" по страницам его прозы, из которой я, к своему стыду, помню только "Князя Серебряного".  А ведь Алексей Константинович писал замечательные поэмы, потрясающие пьесы и, как оказалось, страшные рассказы про нечисть и упырей. Вот именно этим русским словом мы называем вампиров. Казалось бы, зачем православный портал публикует и озвучивает такого рода книги? В католической среде, например, даже Данте становится под запрет в последнее время. Знаете из-за чего? Вот он такой не толерантный :) черное называет черным, женщины в аду и тп. Мне с каждым днем все более жаль католиков, которым сегодня достался в наказание папа-шут, который ходит по квартирам с миссионерской целью и запрещает нас...

Но мы уже прозреваем иной лик.  В коммунизме еще трепещет душа старой России: мука Тараса Бульбы, волжских казаков, униженных и оскорбленных Достоевского.  Человек здесь ощутил хрупкость человеческой природы и возмечтал об апокалипсическом избавительном искуплении.  В других странах потребность в искуплении - предчувствие счастливейших минут, или вера, или просто стимул к развитию; в России, очевидно, это был неутолимое тревожное ожидание, мука народа.  В красной звезде монаха Бакунина народ увидел символ, в гоголевском славословии России народ обрел свою песню.  "О Русь, о Русь!" Жертвы не в счёт: оргиастические купания в кровавых банях мученичества ( какая боль, как подумаю о крови Христовой!), принесение в жертву целых поколений, всесожжение жизни - все это ничто, лишь бы пришло то самое избавление.  Только такое видение русской души позволяет хоть что-то понять в нынешней революции. Россия - страна, где наиболее ясно видно, что только христиан...

Сегодня скажу словами Елены Сикирич: ...Я не хочу, чтобы меня узнавали по новой прическе, модным ботинкам или заумной болтовне.  Я хочу, чтобы меня узнавали по сердцу.  Хочу, чтобы меня узнавали по тому, как я сражаюсь за свои мечты, за святое, за любимое мною, и по тому, как глубоко я это понимаю.  Я не хочу, чтобы меня узнавали по красоте лица или красоте фигуры.  Я хочу, чтобы меня узнавали по тому, как я люблю, как вдохновляю, как передаю свет, как делаю добро, как облегчаю страдания.  Я хочу, чтобы меня узнавали не по глазам, а по свету и огню, горящему в них...

Сейчас, перебирая свои заметки, нашла это изречение архимандрита Рафаила (Карелина), которое считаю безусловно верным: Религию нельзя доказать.  В религию можно включиться.  И Бог Сам открывает себя тем, кто стремится к Нему. Религия - встреча человека с Богом, а также встреча человека с самим собой…  Человек открывает свой дух, как алмаз в медальоне, который всегда носил на груди, не зная, что внутри его; открывает самого себя, как мореплаватель - берега неведомого, таинственного острова.

Русские находятся в каких-то очень панибратских отношениях со смертью.  Неужели расстояние между жизнью и смертью столь невелико?  Русский ответил бы, что его и вовсе нет, особенно - новый человек большевистской формации.  Общеизвестно, что его душа, созидающаяся на фоне безмолвия степи, однообразия её небес, густого сумрака её ночей, всегда тяготела к фатализму.  Русский говорит так: "Та серая мгла, что вздымается в десяти шагах от моей избы, - цвет земли или цвет неба?" Неизвестно. Небо и земля перемешиваются, день и ночь, долгими зимами, неотличимы; жизнь и смерть уподобляются друг другу.  И вот это устрашающее содержание жизни русская душа чувствует постоянно и везде - и в искусстве и в философии; когда она смеется и когда отдыхает. И отсюда-то и берет начало та нота печали, которая образует привычный фон русской драмы.  Кроме того, в этих людях, которых мы встречаем на здешних дорогах, ощущается мощное воздействие большевистского воспитан...

Прибыли раненные альпийские стрелки.  Они проделали тот же путь, что несколько дней назад; но больше не поют. У каждого внутри спрятана история, трагедия.  В мирное время хватило бы одной такой истории, чтобы взбаламутить жизнь какого-нибудь городка. Медбратья подходят и уходят; санитару подходят и уходят; лечащие врачи заботятся об исцелении тел. А вот капеллану подойти и отойти, не задержавшись, нельзя. Я не выполню свое дело, если не войду в душу каждому из них; а войти к ним в душу я смогу, лишь взвалив на плечи все их кресты.  Боже, Боже, капля за каплей придется мне отведать весь этот океан скорби. В какой-то момент мне кажется, что я иду ко дну. Чувствую резкую боль в сердце, сознание мутится, организм на глазах сдает.