Одно ясно: новая философия нанесла удар именно по этим трем основным точкам в человеке - заменив индивидуальную судьбу коллективной, веру в Бога - верой в человека, душу - цивилизацию.телом.
В большевизме есть нечто от чуда. Следуя своей железной логике, он оторвал миллионы людей от их прошлого: затем, определив, каким должен быть новый тип человека, он мобилизовал всю современную технику на его воплощение в жизнь.
Антибуржуазные, антизападные, антикапиталистические мотивы представляются мне случайным моментом в истории мощного становления и развития большевизма: душа движения, на мой взгляд, скорее - в его неисчерпаемом коллективизме и, еще глубже, - в попытке заменить - в открытую - человека, созданного Богом, человеком, созданным нами (а значит, состоящим из одной материи). Думаю, что внешние признаки еще изменятся в соответствии с потребностями и обстоятельствами; но центральное ядро и внутреннее устремление останутся прежними.
Беда, если кто-то скажет, что коммунизм преднамеренно античеловечен: полагающий так, не понимает его души. В действительности это всё та же тоска по освобождению, только перелившаяся в пятилетние планы и в машинную цивилизацию.
Если человек одинок в мире, ясно, что ему приходится пробиваться к свободе собственными средствами. Отсюда - превозношение техники, которое приводит к тому, что машина становится богом. Но богом не самодостаточным, а подчиненным коллективному счастью.
Россия поражает всех своими промышленными объектами, техническими достижениями, цифровыми показателями пятилетних планов.
Но это всё внешнее. Её внутренняя суть обнаруживается в ином - в значении, которое она придает труду, положенному в основу суждения о человеке: "Я существую, поскольку тружусь; и я настолько хорош, насколько много я тружусь".
Следовательно все западные надстройки и наслоения подлежат безжалостному искоренению. Слишком суровый подход? В дело вступает мистический элемент. Маркс бы этого, конечно, не одобрил.
Но русский народ, который по природе мистичен, создал религию даже из этой нерелигии, и, постоянно взывая к мотивам земных, непосредственных, конкретных радостей, старается исцелить глубокую печаль, которая лежит в самой основе этой концепции жизни.
Комментарии
Отправить комментарий